Они “говорят по телефону”

Американцы Т. Лэнг и X. Смит решили повторить опыт Лилли по изучению способности дельфинов общаться между собой при помощи звуков в условиях, когда они были рассажены в разные акустически изолированные бассейны. Звуковая связь между бассейнами была налажена наподобие телефонной, то есть каждый дельфин, кроме себя, мог слышать и соседа.

Записав на магнитофон такую получасовую «беседу» двух дельфинов-афалин — самца Дэша и самки Дорис, сидящих в разных бассейнах, и проанализировав записи, исследователи установили ряд интересных фактов.

Прежде всего оказалось, что при включении «телефонной связи» акустическая активность животных значительно усиливалась по сравнению с тем, когда связь была выключена. Далее, при наличии связи сигналы самца и самки часто чередовались между собой, создавая впечатление «диалога», но были и совпадения сигналов по времени, как, впрочем, это бывает и у людей при телефонном разговоре.

Лэнг и Смит выделили в записях ряд часто повторяющихся звуков, предположив, что один из них (тип «А») является приглашением вступить в беседу, а другой (тип «F») — призыв к ее прекращению, так как после сигнала А «беседа» обычно оживлялась, а после сигнала F она прекращалась.

Рис. 32. Схема «телефонного разговора» двух дельфинов в опыте Т. Лэн-га и X. Смита

Наличие у дельфинов сигнала, предписывающего «собеседникам» прекратить звуковое общение, по-видимому, вполне реально, так как имеет определенный биологический смысл. В естественных условиях дельфины, обнаружив своих врагов — косаток, с подачей такого сигнала мгновенно затаиваются, становясь менее заметными для своих преследователей. Если же опасность миновала, вожаком вновь подается сигнал возобновить звуковое общение.

Подобную «минуту молчания» наблюдал Жак-Ив Кусто в стаде поющих китов. Стоило только под воду погрузиться аквалангистам, как киты тут же мгновенно смолкали: «Как будто кто-то из китов вдруг подавал команду: «Тишина!», — пишет Кусто.— Весьма эффективную команду, потому что киты тотчас ей подчинялись. Наши записи подтверждают это. Очень может быть, что «всеобщее молчание» — защитная мера против других морских животных с острым слухом, например против косатки…» Подобные «минуты молчания» в случае опасности наблюдаются и в стадах дельфинов-белух.

Много опытов по изучению «телефонных разговоров» дельфинов, сидящих в разных бассейнах, и в других ситуациях провели московские исследователи В. И. Марков и В. М. Островская. Они пришли к выводу, что обмен сигналами у дельфинов обычно носит характер диалога и что «…характер и порядок следования сигналов и длительность межсигнальных интервалов внутри конкретных групп значимы для животных».

Советские исследователи В. М. Белькович, В. В. Казнадзей, С. А. Крейчи и Э. А. Хахалкина записали голоса диких дельфинов в естественных для них морских условиях (во время игр, питания, охоты и т. п.). Произведя статистическую обработку записей в разные экспериментальные годы, они выделили несколько десятков сигналов, расположив их по частоте повторяемости, и попытались понять их сигнальное значение для животных, связав эти сигналы с той или иной ситуацией. В результате ученые подтверждают, что у дельфинов есть сигнал бедствия, обнаруженный еще Лилли (рис 33, № 19), испускаемый дельфином при отлове или пересадке животного, по-видимому сигнал страха (рис 33, № 17), наблюдаемый во время грозы, при чистке бассейна; индивидуальные опознавательные сигналы, характерные для каждой конкретной особи дельфина, наиболее часто встре­чающиеся эмоциональные сигналы типа длительных свистов (рис. 33, № 1 — 7), связанные с игровым возбуждением животных и т. п.

Рис. 33. Элементы словаря свистов дельфиньего языка — контуры различных типов свистовых сигналов дельфинов, зарегистрированные соногра-фом; цифры показывают частоту встречаемости разных сигналов (по В. М Бельковичу и др., 1978)

Все это пока укладывается в рамки того, что мы знаем о языке животных. Вместе с тем наши исследователи (В. И. Марков, В. А. Тарчевская, В. М. Островская считают, что особенностью языка дельфинов является способность их комбинировать с разной степенью сложности отдельные неделимые элементы — нечто вроде фонем или звуков алфавита человеческой речи — в сложные ‘последовательности звуков типа «слов» и «фраз». Экспериментаторы отмечают наличие определенных закономерностей в построении дельфинами таких сигналов типа «фраз» — иерархичность использования отдельных элементов алфавита, блоковую структуру построения сложных сигналов, наличие, как минимум, трех и не менее пяти уровней первичной группировки идентичных сигналов и т. п.

Птицы также способны составлять свою песню из отдельных элементов («слогов»), комбинируя их в разных сочетаниях. Однако разнообразие элементарных звуковых сигналов дельфинов, а главное — число всевозможных комбинаций отдельных элементов у дельфинов неизмеримо больше.

Исследователи считают, что такого рода построение сигналов дельфинов характерно для коммуникационных систем так называемого открытого типа (к числу которых принадлежит и речь человека!), служащих для передачи сложной информации. Но действительно ли дельфины способны использовать столь широкие возможности своего языка? Исследователи пока что воздерживаются ответить на этот вопрос.

В. П. Морозов Занимательная биоакустика (”Знание”, 1987)